ГРИГОРИЙ АНТИПЕНКО: «Я ХОЖУ В ГОРЫ ЖИТЬ, А НЕ УМИРАТЬ»

У Григория Антипенко есть своя армия поклонников, потому что с первой же большой роли в хитовом сериале «Не родись красивой» стало ясно: появился незаурядный артист с редким обаянием героя-любовника. Его личная жизнь окутана слухами и тайнами: трое сыновей, нашумевший гражданский брак с актрисой Юлией Такшиной, при этом живет один. Раз в год отдается своей не совсем обычной страсти — в одиночку ходит в горы.

В прошлом году Григорий в очередной раз всех поразил. Популярный киноактер влился в труппу Театра имени Вахтангова. Еще больше удивила первая же премьера — 39-летний Антипенко триумфально станцевал Отелло в хореографическом спектакле по пьесе Шекспира в постановке Анжелики Холиной.

— Григорий, Отелло — это было предложение, от которого нельзя отказаться?

— Конечно! Это материал, который не прощает отказов, тем более в таком уникальном режиссерском изложении. Сомнений было много, но страсть к открытию себя в себе самом в конечном счете победила. Мои партнеры… Оля Лерман — с блестящим балетным образованием. Витя Добронравов — со своим спортивным прошлым просто как кошка. Никогда в жизни я серьезно хореографией не занимался. Здесь же двухчасовой спектакль, где каждый жест имеет свой подтекст, свою фактическую реплику. Ты должен попадать в акценты и при этом еще играть драматически. Для меня это был некий театральный «эверест».

— Вас прославила роль Андрея Жданова в сериале «Не родись красивой». Для вас это прошлое, которое не хочется вспоминать, или некий важный этап?

— Никогда не жалею, что снимался в этом сериале хотя бы потому, что там была честная работа. Это был еще тот славный период оголтелого, бессознательного творчества, когда желание творить у создателей фильмов было значительно сильнее желания заработать.

— В вашей фильмографии около 40 фильмов. Какие бы из них особо выделили?

— Замечательная, я считаю, работа была в давнишнем странном сериале «Талисман любви», где я играл злодея. Пять человек мой герой — Платон Амелин — убил, но это, по-моему, был там самый живой и яркий персонаж. А из недавних… Я благодарен Дмитрию Фиксу за то, что дал мне покуражиться в роли брачного афериста в комедии «Бальзаковский возраст, или Все мужики сво… 5 лет спустя». Вот такой гротесковый материал очень люблю — я там как рыба в воде. И жалко, что меня клишируют режиссеры: снялся в роли начальника, и пошло «начальник», «начальник». Или однотипный герой-любовник классический. Скучно.

— Поэтому в позапрошлом году пошли на Высшие курсы режиссеров?

— Я пошел, потому что разочаровался в нашем кино. Процентов на 90 — точно! Присылают очередной сценарий… Читаю и участвовать в этом не хочется. Понимаю, что, отказываясь, конечно, потеряю связи в кинокругах, будет меньше предложений, ажиотажа вокруг тебя. Не смогу себе позволить купить квартиру, новую машину…

— ?!

— Я живу на съемной квартире, езжу на старой, но горячо любимой машине. И прекрасно себя чувствую! Кстати, режиссерские курсы открыли мне глаза, например, на такую вещь: чтобы снимать качественное кино, не нужны дипломы. Главное — нужно очень захотеть! Найти тему, которую просто не можешь не снять. А дальше все произойдет само собой, при наличии таланта, разумеется. И сколько примеров, когда только так, на каком-то невероятном энтузиазме, сумасшествии, фанатизме рождались шедевры.

— Значит, театр — это осмысленный шаг?

— Это спасение! Жизнь сразу забила ключом. И я благодарен судьбе за то, что меня пригласили в такой театр.

— Вы уже служили в репертуарных театрах, были роли, награды…

— Это все пробы пера, понимаете? Я — максималист. Либо играю главные роли, либо я вообще в этой профессии ничего делать не буду.

В Театр Вахтангова меня привела цепочка случайных неслучайностей. Вдруг появился спектакль «Пигмалион» в постановке Павла Сафонова, который мы с Юлей Рутберг уже играем 7 лет. Затем «вдруг» Юля позвала меня на вахтанговскую сцену в «Медею». Сыграв Ясона в «Медее», «вдруг» получил предложение влиться в труппу. Почему нет?

— В детстве вы мечтали о научных экспедициях. Как вас занесло в актерство?

— Знаете, какой парадокс? Я ведь в этой жизни интроверт, аскет, отшельник, могу месяц провести без общения с людьми и отлично себя чувствую. Разговариваю сам с собой, как сумасшедший, и мне есть о чем с собой поговорить. Но параллельно во мне живет колоссальная, совершенно необузданная потребность вырваться из этого абсолютно счастливого одиночества и рассказать людям о своих переживаниях, мыслях о смыслах… И это непреодолимое стремление. Так что мой приход в актерство — это фактически как воздух, как хлеб насущный.

Помню, какой деревяшкой я пришел на подготовительные курсы Школы-студии МХАТ к замечательному педагогу Сергею Ивановичу Земцову, он один из первых, кто заставил меня в себя поверить, за что ему отдельное спасибо. Сколько усилий пришлось потратить, чтобы из этого, на первый взгляд безнадежного, материала что-то выстругать. Страшно подумать. В Щукинское училище меня взяли чудом. Я шел по тонкому лезвию бритвы — с двумя тройками. Но почему-то взяли. Да и в училище от выхода на сцену я долго никакого удовольствия не получал. Тем не менее упрямо делал микронные шажочки от первого до четвертого курса — до пятерки в конечном итоге по мастерству.

— Если честно… Хочется стать секс-символом? Чтобы узнавали в любой точке страны, чтобы ходили в театр на Григория Антипенко…

— Все, что вы перечислили, есть. Но я хочу, чтобы было все по-честному. Хочу играть великие роли и быть достойным этих ролей. И чтобы на этом материале вокруг меня появилось новое поколение поклонников, которое не смотрело сериалы. И при этом не хочу ни авансов, ни снисхождения.

— Словом, вы актер с амбициями?

— В этой профессии нельзя не хотеть быть первым или хотя бы в ряду великих. Другое дело, что я прекрасно понимаю, с чем я пришел и сколько мне еще надо идти.

— В каком порядке вы бы расставили свои жизненные приоритеты? Семья, дети, творчество…

— Семью и детей я никогда не ставлю на какое-то место, потому что это всегда особняком здесь(показывает на сердце). Все остальное пространство занимают Творчество и Горы.

— Считается, что миром управляют две страсти — любовь и тщеславие. Какие страсти управляют вами?

— Я — тщеславный человек! Но я настолько самоироничен, что в душе успел уже три раза посмеяться над своим собственным признанием. Любовь? Безусловно. Но сейчас тот славный период в моей жизни, когда страсть к женщине не соперничает со страстью к профессии.

— А раньше было?

— А раньше ой, чего только не было! Что тоже важно, потому что, если человек не способен на всякие идиотские прекрасности и чудаковатости, он остается субтильной овечкой, барашком, так и не поняв зачастую, зачем вообще приходил в этот мир. А я человек подвижный, способен на прекрасные безумства и рад этому обстоятельству.

— Можете нарисовать образ идеальной для вас женщины?

— Не могу. Женщина для меня непостижимое создание. Может, поэтому меня так иногда заносило. Теперь за многое приходится платить, и, к сожалению, не только мне. Вообще в этой жизни за все приходится платить!

— Появление в вашей жизни популярности, поклонниц сильно мешает жить?

— Меня профессия сильно не поменяла. Я научился коммуникабельности, но все равно остаюсь аскетом. Почти не даю интервью, не хожу на тусовки, на всякие светские рауты — меня подобные мероприятия дико раздражают.

— Вместо этого Григорий Антипенко каждый год покоряет горные вершины Тянь-Шаня и Памира?

— Нет, в прошлом году я ничего не покорил. Наоборот… Так быстро горы меня не возвращали! И думаю, не зря — не хватило бы сил на «Отелло». Я сорвался на третий день своего восхождения, пролетел приличное расстояние, разодрал всю одежду и, в общем, оставил зарубки на память.

— Федор Конюхов рассказывал, что горы усыпаны телами погибших, там мозг гибнет из-за недостатка кислорода. Но люди идут… В чем ваш адреналин?

— Безусловно, звание «Снежный барс» тешит самолюбие. Тем более что мне до него из пяти семитысячников остались две вершины. Но никаких иллюзий по поводу серьезных спортивных достижений там в горах у меня нет. Отчасти поэтому и хожу один, что нет стремления ни с кем соревноваться. Там я просто отдыхаю от суеты и собственных слабостей.

— Можно же и не вернуться?

— Можно. Я много раз попадал в экстремальные ситуации, замерзал, срывался… Просто я хожу туда жить, а не умирать. Это моя душевная амбулатория. В каком-то смысле ты в горах всеми этими бесчисленными камнями, лавинами сдираешь коросту с души. Вот так летишь в вертолете вниз, к людям, после почти месяца восхождения, а из глаз потоком льются слезы радости и благодарности. И снова чувствуешь себя ребенком, счастливым просто так.

29 марта 2014

Андрей Колобаев

© Михаил Цитриняк, 2009-2019 | Все права защищены